Mar. 24th, 2011

ulay: (Default)
В 2000 году я родила младшего сына, а через полгода началась вторая интифада. В моем городе гремели взрывы практически каждую неделю, а после кучи погибших в кровавом теракте на пасхальном Седере в гостинице "Парк", наша армия вошла в Газу. Кстати, среди погибших и раненых в гостинице было немало моих знакомых, а также коллега с семьей и пациенты. Некоторое дополнительное количество стало моими пациентами в результате этого, а также последующих и предыдущих терактов.
Когда интифада только началась, а у меня на руках был полугодовалый младенец, то со всех сторон меня призывали быть крайне осторожной, беречь себя и ребенка, и никуда не ходить.
Я, в принципе, к тому времени уже не отличалась особой впечатлительностью на тему арабского террора, поскольку мои золотые студенческие годы в Тель Авивском университете пришлись, как раз, на период Ослиного безумия, а тогда, если кто помнит, автобусы и неавтобусы в Тель Авиве и не в Тель Авиве взрывались с завидной периодичностью, и нас уверяли, что куча разорванных тел - это необходимые жертвы мирного процесса на пути к новому Ближнему Востоку.
Благодаря прекраснодушным дедушкам, Рабину и Пересу, и их сладкой компании, я получила исключительно насыщенную и всеобъемлющую практику в травматологии, ортопедии и ожоговом отделении Тель А Шомера, и окончательно убедилась, что хочу заниматься именно реабилитацией, намертво прикипев к чудом выжившим жертвам Осло в Бейт Левинштейн.
Но это уже мемуары.
А тогда, в 2000, я была уже вполне закаленной израильтянкой, но, видимо, необъяснимые изменения в психике происходят у кормящих матерей во время гормональных всплесков. В общем, я поддалась на мольбы окружающих быть матерью, а не кукушкой и целую неделю отсидела с ребенком дома. Выходили мы исключительно вечером (по вечерам, судя по статистике, у шахидов были другие заботы, кроме, как нас убивать) и бегом в парк, на детскую площадку, пугливо озираясь по сторонам.
Через неделю я стала самой себе противна до невозможности и поняла, что отсюда у меня есть только два пути: или я ее веду в ЗАГС, или она меня ведет к прокурору (с) .
Первый - уехать из Израиля. Мало ли стран, где и погода лучше, и пособия выше, и люди высококультурные, а арабы и налоги не душат.
Первый путь мне не подходил категорически. Я очень люблю мою страну и совершенно не хочу из нее уезжать.
Второй путь: просто жить и не бояться.
Это оказалось нетрудно. Я вернулась к привычной рутине. Единственным раздражающим фактором были стенания окружающих, но я так давно и прочно привыкла делать только то, что сама считаю нужным, что окружающие довольно быстро переключились на перемывание моих костей в мое же отсутствие, а это никогда не портило мне ни сон, ни аппетит.
Теракты продолжались, мы пару раз выбегали с работы оказать первую помощь раненым, но нас регулярно прогоняла полиция, а после работы я ходила по магазинам, гуляла с детьми и вела обычный образ жизни.
Никакого квасного патриотизма во мне нет. Есть элементарное самоуважение и полное отсутствие желания плясать под чужие дудки.
Ну и профессия, наверное, как всегда, наложила отпечаток. Когда так много знаешь про всякие внезапные, разнообразные и неизлечимые болезни, как-то жалко сидеть дома в солнечный день.

Profile

ulay: (Default)
ulay

August 2011

S M T W T F S
  1234 5 6
7 8910 11 12 13
14151617181920
21222324252627
28293031   

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 24th, 2017 02:53 am
Powered by Dreamwidth Studios