May. 2nd, 2011

ulay: (Default)
Первые вечерние передачи после церемонии. Пока еще не черно-белая хроника, не воспоминания выживших в Холокосте.
Беседа Шломо Арци и Яира Лапида. Показывают молоденького Шломо, поющего на идиш в студии с ультраортодоксами. Шломо говорит, что, если бы не Катастрофа, был бы он хазаном в Буковине.
Яир Лапид вспоминает, как его отец, Томи Лапид, уже став известным общественным деятелем, был приглашен в Будапешт, вышел на площадь и сказал окружившим его журналистам: "Я очень рад быть здесь, потому что, в последний раз, когда я стоял на этой площади, то на вот этом здании, передо мной, висел плакат: "Собакам и евреям вход воспрещен".
И потом, еще диалог Томи и Яира Лапида.
Томи привез Яира в Будапешт, подвел к общественному туалету и рассказал, как они шли с мамой в колонне на расстрел к Дунаю, над колонной пролетел советский бомбардировщик, венгерские охранники попрятались, мама втолкнула маленького Томи в туалет и зашла за ним, а когда они вышли, то вокруг никого не было. Они стояли на снегу с желтыми нашивками и знали, что есть приказ стрелять в любого еврея, вышедшего из гетто.
Томи сказал: "Вот тогда я стал сионистом: когда маленький мальчик с желтой нашивкой стоит на снегу с мамой, им некуда идти, и мальчик знает, что сейчас их с мамой убьют только за то, что они евреи - вот тогда мальчик хочет, чтобы у него была страна, в которой с ними этого не случится".
И еще Томи рассказал Яиру, что главным чувством у него в то время было чувство вины: он всегда был очень хорошим, послушным мальчиком, его все взрослые хвалили, учителя, продавцы и даже полицейские. И, вдруг, все эти достойные люди, которых он привык уважать и слушаться, хотят, чтобы он умер. А он не хочет умирать.
И Шломо рассказал похожую историю о своей маме. И сказал, что его всю жизнь преследует мысль, что у его мамы был момент, когда она не знала, вот сейчас оставят ее жить или убьют. И что о том, что они были в Катастрофе, все уцелевшие узнали позже - а тогда они просто были заняты своим маленьким выживанием в большом и сошедшем с ума мире.
А Яир рассказал, что, когда он приходил из школы с запиской от учительницы, о том, что он подрался, то Томи поднимал большой палец - мой сын не боится дать сдачи.
Шломо рассуждал о том, что мораль, по сути, существует, чтобы обеспечить общественный порядок: не будет морали - наступит бардак. И есть огромный вопрос, что делать думающему человеку, когда мораль и общественный порядок вдруг оказываются на противоположных полюсах. Яир рассказал, что он занимается подготовкой подростков к Маршам Жизни в Аушвице, и он просит их подумать не о том, что бы они делали тогда, если бы были евреями (ответ ясен - выживали), а, что бы они делали, если бы были немцами.
Они еще долго разговаривали. И Шломо пел о довоенной Германии.
А я думала, что, как бы мы не выкручивались и не хитрили, жизнь, по большому счету, черно-белая, а люди делятся на своих и чужих, и одна из главных границ проходит здесь.
ulay: (Default)
От всей души и чистого сердца поздравляю Велнессусу с трупом Бин Ладена!
Вашему столу от нашего стола респект и уважуха :-)
ulay: (Default)
Сегодня мне объясняли, что настоящий хороший человек никогда не будет радоваться смерти другого человека, даже самого закоренелого негодяя и отъявленного подонка, у которого руки в крови по самые уши.
Мне, если честно, монопенисуально, я согласна считаться нехорошей и даже ненастоящей, лишь бы, как говорится, השם ינקום דמם.
Меня другое интересует: вот эти просвещенные гуманисты, они такие человеколюбивые, потому что их это лично не коснулось, или же это такой мелкий сбой в эволюции, при котором изредка выживают особи, начисто лишенные инстинкта самосохранения?
Page generated Jul. 20th, 2017 08:41 pm
Powered by Dreamwidth Studios