ulay: (Default)
Сегодня в утренней передаче повторили вчерашний вечерний репортаж: на въезде в Иерусалим задержали грузовик из автономии, в огромном кузове которого, под маскировочным толстым слоем щебенки, было жуткое количество мяса. Мясо это непонятно, в каких условиях было произведено и, без всякого намека на охлаждение и санитарные нормы, пыталось к нам проникнуть, в разгар июльского пекла.
Понятно, чем такие трюки чреваты.
Потом ведущая спросила комментирующего дядечку - главного начальника по мясу, как можно избежать покупки опасного продукта, которым пытается нас накормить дружественный палестинский народ.
И начальник по мясу ответил ласково: понятно, как. Так же, как и всегда, как несколько тысячелетий назад - употреблять в пищу кашерное мясо.
Мне понравилось. Логично. И подтверждено прочной статистикой.
ulay: (Default)
Села в машину, автоматически включила радио и поняла, что попала на середину интересной женской передачи. Там было все: и суррогатная мать, и приемные родители, и отношения жен и любовниц, и нежизнеспособность моногамии, и Фрейд, и Битлз.
Только через пару минут я поняла, что народ оживленно препарирует Свиток Рут.
Меня всегда восхищало это отношение к ТАНАХу, как к семейному преданию. Свои среди своих.
С праздником всех нас!

Пы.Сы. А у нас куча выпечки с разнообразными начинками и огромный салат с жемчужинками моцареллы. Ну и традиционный творожный торт-мусс от Капульски, куда ж без него? А у вас?
ulay: (Default)
Моему пациенту Науму 90 лет, и я его обожаю. Наум крошечный, лысый, с глубоким, бархатным, проникновенным баритоном. Он обладатель докторской степени по физике, многие десятилетия проработал в каком-то секретном советском ящике, в 90 лет у него совершенно ясный ум и прекрасная память, Наум много читает, в том числе и на иврите, в любую погоду ходит гулять с помощницей и любит смотреть по телевизору передачи про животных.
Я сильно подозреваю, что в молодости Наум был ярым поклонником женских прелестей и относился к тем неказистым внешне мужчинам, которые добиваются побед исключительно личным обаянием и умом.
Наум любит обсуждать со мной политическое положение на Ближнем Востоке и давать свои оценки происходящим у нас событиям, на основании собственного богатого личного опыта.
Сегодня, когда я пришла, Наум был занят разбором ситуации на сирийской границе.
Он рассказал, что, даже работая секретным физиком, всегда очень интересовался всем, происходящим в еврейской стране и слушал по ночам вражеские радиостанции, не надеясь, впрочем, что его когда-нибудь выпустят. Обладая аналитическим умом, Наум сильно переживал за будущее Израиля: израильтян он себе представлял в виде семенящих по тротуарам учтивых очкариков с портфелями, которые родились с уже выученной таблицей умножения и нотной грамотой. Наум беспокоился за безопасность страны евреев, находящейся в окружении кровожадных арабских соседей.
Потом эпоха сменилась, Наум вышел на пенсию, жена умерла, а куда делся секретный ящик, он мне не рассказал. Сын увез Наума в Израиль. Из-за стресса, вызванного переездом, Наум заболел и первые две недели провел в постели, не выходя из скромной съемной квартирки. За это время его дважды навещала представительница какой-то организации по имени Рут. Рут была элегантной дамой в голубой седине и изумрудах, они пили чай и вели светские беседы по польски и на идиш. Опасения Наума по поводу безопасности страны евреев росли.
В пятницу он почувствовал себя лучше, и сын взял его с собой на базар, ака шук (о нашем шуке я неоднократно писала). Шук обрушился на Наума девятым валом. Он увидел волосатых смуглых мужиков, орущих нечто невообразимое зычными голосами и подпевающих им шустрых разбитных пацанов. Он увидел матрон, волокущих корзины. Солдат с автоматами, спешащих домой мимо рыночных рядов. Солдаток с такими же автоматами. Нарды. Ослика. Шашлыки на мангале. Но самое главное, он увидел очкарика из прежней жизни, правда, без портфеля. Очкарик азартно торговался с волосатым продавцом в майке за помидоры, оба явно получали удовольствие от процесса.
Наум выдохнул и расслабился. Будущее еврейской страны оказалось несомненно лучше, чем он предполагал. Впервые в жизни аналитическое мышление доктора физики дало сбой.
ulay: (Default)
Сегодня Рада, [livejournal.com profile] radaalex, подарила мне одну важную вещь. Журнал у нее подзамочный, так что делаю перепост из других ресурсов.
Классика.
ПРИВЕРЕДЛИВЫМ ГРАЖДАНАМ МИРА - МЕИР КАХАНЕ.  )
ulay: (Default)
Поскольку Мужчину я сегодняшними вопросами на данную тему окончательно подза...поимела, пишу здесь.
Насчет израильских арабов я вопросов не имею: я не верю ни секунды в их лояльность, просто потому, что имею давнюю привычку ставить себя на место субъекта дискуссии. Ну и еще потому, что не верю ни в справедливость, ни в объективность, ни в мир во всем мире. У израильских арабов лично я не нахожу ни одной причины для лояльности, разве, что грядущее Государство Фаластын будет очень нищее и очень противное. Так что я отнюдь не жду от них (куку, [livejournal.com profile] niksot :-), чтобы они стояли со склоненными головами, ни в День Катастрофы, ни в День Памяти - у них никто там не погиб с нашей стороны, прямо скажем, как и в равной степени не жду, чтобы они праздновали с нами День Независимости: какой, к черту, праздник, когда от нас, с нашей независимостью и нашей страной, им - одни цурес. Лично я бы вряд ли радовалась, если бы на месте родной деревни моей бабушки, Умм Халед, построили бы еврейскую поликлинику, а в ней бы работала неизвестно откуда приехавшая Улай, живущая, опять же, на территории бывшей деревни другой моей бабушки.
Мне кажется, для обеих сторон было бы идеально развестись и разъехаться, проблема, что хрен они к тем палестинцам поедут, но это уже другой вопрос...
Но есть еще друзы, которые, по совокупности причин, давно и прочно лояльны и кровью неоднократно доказали свою преданность. Они-то, как раз, служат и гибнут, и, несмотря на то, что гибнут и на то, что никто в их развитие особо не вкладывается, продолжают служить и погибать за Государство Израиль.
И я вот думаю: что чувствуют эти люди, когда слышат гимн, который к ним не относится никаким боком вообще? Поют про двухтысячелетнюю тоску еврейской души по Циону? Стоят молча? Что бы я чувствовала? А вы?
Мне кажется, тут какой-то сбой. Только я не знаю, как его починить.
ulay: (Default)
Ну как, как из вечно убегающих, прячущихся, оправдывающихся, выкручивающихся, маскирующихся, растворяющихся, извиняющихся, стесняющихся самих себя - как из нас, таких, получились Израиль и израильтяне?



С разрешения [livejournal.com profile] 5_p.


И, да, проблему возвращения Гильада Шалита нужно решать немедленно, нужно решать еще вчера, ибо она, как бы мы не включали здравый смысл и железобетонные принципы, именно она, с учетом специфики израильской ментальности - пороховая бочка.
ulay: (Default)
С Днем Рождения, Израиль!

Расти большим, красивым, умным, сильным и здоровым!







Любящие и уважающие тебя домочадцы.
ulay: (Default)
День Памяти павших в войнах Израиля начался.
Отзвучала сирена, тронулись замершие автомобили. По телевизору показывают церемонию на Храмовой Горе: свечу памяти, вместе с президентом Шимоном Пересом, зажгла наша соседка, похоронившая мужа-офицера прошлым летом на северной границе.
А я, наконец, собралась записать давно застрявшую в голове мысль.
Я не знаю, как принято скорбить и приносить соболезнования в других странах. Помню только похороны и поминки на Украине, и отчаянное "на кого ж ты нас пооокииинуууул...". Пару раз была на кавказских похоронах с толпами народа, профессиональными плакальщицами и ритуальными отливаниями водой. Вот и весь мой похоронный опыт.
Много лет назад, когда я впервые услышала соболезнования на иврите, они меня поразили. Каждый, кто подходил к родственникам усопшего, говорил одну и ту же фразу: שלא תדעו עוד צער (чтобы вы не знали больше горя).
Я думала над этим не один месяц. Какая жажда жизни скрыта в моем народе, что, даже в минуту наибольшей боли и скорби, люди не оглядываются назад, а смотрят вперед и говорят оставшимся в живых: жизнь продолжается, пусть дальше будет легче...
ulay: (Default)
Вчера проверяла типичного представителя поколения выживших в Катастрофе.
Он был совсем ребенком, прошел концлагерь, сразу после войны его увезли из Польши в Палестину, здесь он учился, работал, создал семью. Был прекрасным отцом и дедушкой, душой компаний, крутым начальником, любящим мужем.
А 5 лет назад все рухнуло. К нему вернулась Катастрофа. Он полностью порвал отношения с детьми и внуками, кричал на жену, что она тратит деньги, чтобы купить еду к их приходу. Он не дает выкидывать старые вещи и испортившиеся продукты. Он физически агрессивен в отношении жены и непрерывно ее оскорбляет: знал бы, что у тебя больные ноги - никогда бы на тебе не женился.
Он никогда не выходит из дома, отказывается от лекарств и визитов врачей-специалистов.
И самое ужасное: он непрерывно, сутками, лежа в кровати, вспоминает Катастрофу, концлагерь и погибших в нем детей, погибших членов его большой семьи. Он их зовет, разговаривает с ними, заботится о них, переживает, кормит. С ними он снова становится тем заботливым и добрым человеком, которым был еще 5 лет тому назад. Жена говорит, что, с ожившими в его мозгу детьми из концлагеря, он разговаривает точно так же, как раньше с внуками, и это невыносимо.
Жена совершенно измучена, но жалеет его безмерно и пытается принять существующее положение.
Дети и внуки все меньше и меньше выходят с ним на контакт.
Жизнь продолжается?
ulay: (Default)
Первые вечерние передачи после церемонии. Пока еще не черно-белая хроника, не воспоминания выживших в Холокосте.
Беседа Шломо Арци и Яира Лапида. Показывают молоденького Шломо, поющего на идиш в студии с ультраортодоксами. Шломо говорит, что, если бы не Катастрофа, был бы он хазаном в Буковине.
Яир Лапид вспоминает, как его отец, Томи Лапид, уже став известным общественным деятелем, был приглашен в Будапешт, вышел на площадь и сказал окружившим его журналистам: "Я очень рад быть здесь, потому что, в последний раз, когда я стоял на этой площади, то на вот этом здании, передо мной, висел плакат: "Собакам и евреям вход воспрещен".
И потом, еще диалог Томи и Яира Лапида.
Томи привез Яира в Будапешт, подвел к общественному туалету и рассказал, как они шли с мамой в колонне на расстрел к Дунаю, над колонной пролетел советский бомбардировщик, венгерские охранники попрятались, мама втолкнула маленького Томи в туалет и зашла за ним, а когда они вышли, то вокруг никого не было. Они стояли на снегу с желтыми нашивками и знали, что есть приказ стрелять в любого еврея, вышедшего из гетто.
Томи сказал: "Вот тогда я стал сионистом: когда маленький мальчик с желтой нашивкой стоит на снегу с мамой, им некуда идти, и мальчик знает, что сейчас их с мамой убьют только за то, что они евреи - вот тогда мальчик хочет, чтобы у него была страна, в которой с ними этого не случится".
И еще Томи рассказал Яиру, что главным чувством у него в то время было чувство вины: он всегда был очень хорошим, послушным мальчиком, его все взрослые хвалили, учителя, продавцы и даже полицейские. И, вдруг, все эти достойные люди, которых он привык уважать и слушаться, хотят, чтобы он умер. А он не хочет умирать.
И Шломо рассказал похожую историю о своей маме. И сказал, что его всю жизнь преследует мысль, что у его мамы был момент, когда она не знала, вот сейчас оставят ее жить или убьют. И что о том, что они были в Катастрофе, все уцелевшие узнали позже - а тогда они просто были заняты своим маленьким выживанием в большом и сошедшем с ума мире.
А Яир рассказал, что, когда он приходил из школы с запиской от учительницы, о том, что он подрался, то Томи поднимал большой палец - мой сын не боится дать сдачи.
Шломо рассуждал о том, что мораль, по сути, существует, чтобы обеспечить общественный порядок: не будет морали - наступит бардак. И есть огромный вопрос, что делать думающему человеку, когда мораль и общественный порядок вдруг оказываются на противоположных полюсах. Яир рассказал, что он занимается подготовкой подростков к Маршам Жизни в Аушвице, и он просит их подумать не о том, что бы они делали тогда, если бы были евреями (ответ ясен - выживали), а, что бы они делали, если бы были немцами.
Они еще долго разговаривали. И Шломо пел о довоенной Германии.
А я думала, что, как бы мы не выкручивались и не хитрили, жизнь, по большому счету, черно-белая, а люди делятся на своих и чужих, и одна из главных границ проходит здесь.
ulay: (Default)
Интересно, все-таки, как с годами меняется мировоззрение. Я приехала в Израиль в 25 лет, и первый год мы прожили в крайне секулярном кибуце, а потом переехали в город. Тогда, 19 лет назад, мне представлялось абсолютно необходимым набить морозильник хлебом и питами на Песах. Мы игнорировали пост Судного Дня, и я демонстративно курила в шабат. Тогда это казалось мне неотьемлемыми атрибутами моего свободомыслия, нежелания идти в бездумном стаде и причастности к прогрессивной части человечества.
Те времена давно прошли, и сегодня я смотрю на себя ту, далекую и не вижу ничего, кроме сильно запоздалой подростковой бравады.
ulay: (Default)
Мужчина спросил, что я думаю по поводу убийства Джулиано Мера. А я ничего не думала, как-то не до того было, мы с Нюркой погрязли в подготовке к цимерам. Потом поняла, что думать нечего, все равно ничего нового не надумаю.
Во-первых, лишнее подтверждение моей давней мракобесной теории о том, что межнациональные, равно как и межконфессиональные, браки могут крайне проблематично аукнуться детям от таких союзов.
А во-вторых, я, безусловно, категорична и нетерпима. Но вот незадача: последовательное деление всего сущего на черное и белое, а всего одушевленного - на своих и чужих, очень даже благотворно влияет на физическое и душевное здоровье. Вплоть до продления жизни на какие-нибудь лишние 30-40 лет.
ulay: (Default)
Я за что еще люблю свиток Эстер? Не только за то, что там постоянные переодевания, комедия положений и атмосфера карнавала. В свитке нам наглядно показывают, что евреи женщины правят миром. Про первую феминистку Вашти я уже молчу. Но знаете ли вы, что, точно так, как царь Ахашверош делал то, что говорила ему Эстер, так и Аман делал то, что говорила ему Зэрэш? Например, повесить Мордехая на высоком дереве - это была ее идея.
С праздником, малята!
ulay: (Default)
Обнаружила, что большинство коллег и знакомых зажигают свечи с наступлением субботы. Без всякой связи с религиозностью.
В нашей семье тоже зажигают, мы вообще любим традиции, еврейские праздники, я об этом неоднократно писала. Но я только сейчас обнаруживаю, что таких, как мы, очень много.
Удивилась сегодня, когда узнала, что совершенно молодая и отвязная пара зажигает субботние свечи, как-то у меня это с ними не вязалось.
А вы зажигаете свечи в честь прихода субботы? А почему?
ulay: (Default)
У нас в гериатрическом заведении есть некая госпожа Бондарев. Ну, потому что в иврите нет фамилий женского рода. Ей немногим больше 70, она весит за 100 кг, тяжелый диабетик, допрыгалась до ампутации 2 ног. Сидит теперь в коляске, а, поскольку голова работает прекрасно, обозлена на весь белый свет. Хотя, чего там злиться, кто ей мешал прекратить жрать, как не в себя и следить за уровнем сахара в крови. Но не суть.
Госпожа Бондарев открытым текстом с утра и до ночи кроет евреев и Израиль. Сама она к евреям не имеет ни малейшего отношения, как к нам приехала - неизвестно.
Госпожа Бондарев с аппетитом уплетает свиную колбасу, которую ей приносят заботливые родственники, сознательно делая это на глазах у религиозных жильцов и их семей. Особенно ей нравится это делать в Судный День. На замечания реагирует стереотипно и матерно, не уставая повторять, что к жидам никакого отношения не имеет.
Персонал ее ненавидит, но лечит. А куда деваться.
А сегодня госпожу Бондарев проведала невестка. Они сидели в комнате и перемывали кости грязным жидам, которые довели святую женщину до ампутации 2 нижних конечностей. А медсестра в коридоре все это слышала от начала до конца, пришла на завтрак и потребовала от начальства выселить госпожу Бондарев, хоть на мусорник, хоть на соседний пустырь. Начальство почесало кипу и отмолчалось.
И я уже сама не понимаю, должны мы это чудовище лечить и содержать или не должны...
ulay: (Default)
Я давно восхищаюсь подходом иудаизма к трауру по умершему родственнику. Те самые 7 дней траура, которые на иврите называются לשבת שבעה (сидеть шива, сидеть семь).
Человеку дают 7 дней на прощание с ушедшим. Нельзя работать, нельзя развлекаться, даже, если ты с усопшим дедушкой последние 20 лет не разговаривал по принципиальным соображениям. Сиди дома и вспоминай, думай, расставайся. Но при этом человека не оставляют одного, с утра и до вечера дом полон людьми, пришедшими выразить соболезнования и поддержать в трудную минуту. И с этими людьми нужно общаться, даже, если нет никаких сил, их нужно угостить какими-то пустяками, пожать руки, поблагодарить. Тебе дают время осознать утрату, вплотную соприкоснуться со смертью, но при этом не утратить связь с жизнью и живыми.
С одной стороны - это вам не разудалое "выпили, подрались, постреляли, разошлись, в общем, помянули человека" (с). С другой - не сати человеколюбивых индусов и даже не многолетний траур грузинских вдов, с их черными одеждами и пожизненно скорбными лицами.
У меня пациентка - женщина за 50, поломавшая сразу и локоть, и таз при падении. Ортодоксальная женщина, живущая в религиозном районе, муж преподает в ближайшей ешиве.
Я начала ее навещать, и тут у нее умерла мама. Старенькая, больная, находившаяся в гериатрической лечебнице, но, все равно, тяжелая утрата. Пациентка, особенно с учетом ее образа жизни, оказалась в плотном кольце визитеров с утра и до ночи. Позвонила мне и попросила обязательно приходить, чтобы не пропустить неделю, но с часу и до четырех, когда в семье послеобеденный отдых и нет гостей.
Я спросила, правомерна ли ее просьба с точки зрения иудаизма, нет ли в ней неуважения к ушедшей матери. Пациентка сказала, что ортодоксальные евреи придерживаются взгляда "жизнь продолжается", а я вспомнила, как мы учили на каком-то курсе в университете, что самый чистый пол и самый идеальный порядок в шкафах обычно там, где сидят шива - когда being становится невыносимым, люди облегчают его через doing.
ulay: (Default)
Анонс в Фейсбуке: "Евреи против погромов".
На картинке люди в ушанках и с транспарантами в заснеженной Москве. Пояснение к картинке: Москва 2010 год. Евреи помнят о старых погромах, чтобы не допустить новых. Нет этническим чисткам!
Так и не поняла, зачем они там живут и почему не уехали.
ulay: (Default)
Всем, независимо от того, соблюдают ли они традиции. (Как мне кажется, их необязательно соблюдать, но обязательно уважать. Слишком уж большую роль они сыграли и играют в истории одного, отдельно взятого, народа).

Ребята! Хорошей записи в Книге Жизни на следующий год! גמר חתימה טובה!
Ну и легкого поста всем, кто соблюдает. צום קל.

Profile

ulay: (Default)
ulay

August 2011

S M T W T F S
  1234 5 6
7 8910 11 12 13
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 02:00 am
Powered by Dreamwidth Studios