ulay: (Default)
Срочно ищу очень хорошего ветеринара, но не дорого (из звериного сообщества).
Вот отсюда потом вырастают палатки. Когда хочется всего, много, сразу и бесплатно, ну, или, хотя бы, дешево.
Интересно, почему так много людей не понимают, что очень хороший, но не дорого - это оксюморон?
О том, что в ситуации, когда срочно нужен очень хороший ветеринар или доктор, порядочный человек не должен оперировать связкой "дорого-дешево", я просто не хочу писать.
ulay: (Default)
My house is clean enough to be healthy
And dirty enough to be happy.

Увидела на входе в дом у пациента. Понравилось.
ulay: (Default)
Сегодня в утренней передаче повторили вчерашний вечерний репортаж: на въезде в Иерусалим задержали грузовик из автономии, в огромном кузове которого, под маскировочным толстым слоем щебенки, было жуткое количество мяса. Мясо это непонятно, в каких условиях было произведено и, без всякого намека на охлаждение и санитарные нормы, пыталось к нам проникнуть, в разгар июльского пекла.
Понятно, чем такие трюки чреваты.
Потом ведущая спросила комментирующего дядечку - главного начальника по мясу, как можно избежать покупки опасного продукта, которым пытается нас накормить дружественный палестинский народ.
И начальник по мясу ответил ласково: понятно, как. Так же, как и всегда, как несколько тысячелетий назад - употреблять в пищу кашерное мясо.
Мне понравилось. Логично. И подтверждено прочной статистикой.

София

Jun. 18th, 2011 02:12 am
ulay: (Default)
Моя пациентка София - идеальная грузинская еврейская женщина. У нее осанка, взгляд и посадка головы как у вдовствующей императрицы-матушки. Неторопливые движения и стать. Страстность и сдержанность в одном флаконе. Волосы уложены на затылке в тяжелый узел. София 40 лет проработала в Тбилиси начальником цеха на производстве.
У нее двое сыновей, оба врачи, с двумя невестками, тоже врачами. К Софии они все относятся очень уважительно. Когда они произносят: "Мама, Вы что-то хотели?", мне хочется встать и вытянуть руки по швам.
После больницы София временно поселилась у старшего сына. Там две внучки: 10 и 12 лет, младшая ушла жить к старшей, чтобы у Софии была отдельная комната. Девочки - круглые отличницы, ходят на кружки, дома делают уроки, убирают, помогают бабушке. Правда, ссорятся между собой и периодически шумят. Тогда София на них молча внимательно смотрит и становится тихо.
Сегодня София впервые отвлеклась от подробного разбора ее болезней и посетовала на внучек - мол, дома все хорошо, держат их в строгости, невестка и сын умеют воспитывать детей. Но все равно девочки не такие, как хочется. Все из-за школы, ужасной израильской школы. Невозможно до конца оградить от пагубного влияния. Например, София своими ушами слышала от знакомых, что детям в школе объясняют, что их по закону нельзя бить. Тут София выдержала паузу, посмотрела на меня тем самым взглядом и спросила, как я себе представляю воспитание хорошего ребенка в Израиле. Я не успела ответить. София сказала: "Вот ты видишь моих детей, видишь, чего они добились в жизни, как они меня уважают. А все почему? Все потому, что я их правильно воспитывала. Они меня всегда боялись, как собаки. И сейчас боятся".
ulay: (Default)
Моему пациенту Науму 90 лет, и я его обожаю. Наум крошечный, лысый, с глубоким, бархатным, проникновенным баритоном. Он обладатель докторской степени по физике, многие десятилетия проработал в каком-то секретном советском ящике, в 90 лет у него совершенно ясный ум и прекрасная память, Наум много читает, в том числе и на иврите, в любую погоду ходит гулять с помощницей и любит смотреть по телевизору передачи про животных.
Я сильно подозреваю, что в молодости Наум был ярым поклонником женских прелестей и относился к тем неказистым внешне мужчинам, которые добиваются побед исключительно личным обаянием и умом.
Наум любит обсуждать со мной политическое положение на Ближнем Востоке и давать свои оценки происходящим у нас событиям, на основании собственного богатого личного опыта.
Сегодня, когда я пришла, Наум был занят разбором ситуации на сирийской границе.
Он рассказал, что, даже работая секретным физиком, всегда очень интересовался всем, происходящим в еврейской стране и слушал по ночам вражеские радиостанции, не надеясь, впрочем, что его когда-нибудь выпустят. Обладая аналитическим умом, Наум сильно переживал за будущее Израиля: израильтян он себе представлял в виде семенящих по тротуарам учтивых очкариков с портфелями, которые родились с уже выученной таблицей умножения и нотной грамотой. Наум беспокоился за безопасность страны евреев, находящейся в окружении кровожадных арабских соседей.
Потом эпоха сменилась, Наум вышел на пенсию, жена умерла, а куда делся секретный ящик, он мне не рассказал. Сын увез Наума в Израиль. Из-за стресса, вызванного переездом, Наум заболел и первые две недели провел в постели, не выходя из скромной съемной квартирки. За это время его дважды навещала представительница какой-то организации по имени Рут. Рут была элегантной дамой в голубой седине и изумрудах, они пили чай и вели светские беседы по польски и на идиш. Опасения Наума по поводу безопасности страны евреев росли.
В пятницу он почувствовал себя лучше, и сын взял его с собой на базар, ака шук (о нашем шуке я неоднократно писала). Шук обрушился на Наума девятым валом. Он увидел волосатых смуглых мужиков, орущих нечто невообразимое зычными голосами и подпевающих им шустрых разбитных пацанов. Он увидел матрон, волокущих корзины. Солдат с автоматами, спешащих домой мимо рыночных рядов. Солдаток с такими же автоматами. Нарды. Ослика. Шашлыки на мангале. Но самое главное, он увидел очкарика из прежней жизни, правда, без портфеля. Очкарик азартно торговался с волосатым продавцом в майке за помидоры, оба явно получали удовольствие от процесса.
Наум выдохнул и расслабился. Будущее еврейской страны оказалось несомненно лучше, чем он предполагал. Впервые в жизни аналитическое мышление доктора физики дало сбой.
ulay: (Default)
Когда-то, в самом начале моего журнала, я написала, что разводы, как и проблемы со спиной, рано или поздно, происходят со всеми, просто не все до них доживают. Был у меня такой постинг, помню.
Вчера мне его жизнь напомнила.
Мне в Маккаби оставила записку внучка одного моего давнишнего пациента, с просьбой перезвонить. Оказалось, что у давно пролеченного мной дедушки случился свежий инсульт, и они просят меня снова принять его на лечение. Вчера утром я к ним заскочила, взять выписку из больницы и заполнить бланки, благо, мы рядом живем.
Сижу, пишу, кое-что еще помню по старым визитам. Дохожу до графы "семейное положение", помню, что в квартире живет этот самый, 85 летний, пациент с семьей внучки, спрашиваю: "Дедушка вдовец или разведен?" Внучка улыбается: "Дедушка женат..."
Выясняется, что 4 года назад в квартире еще жили дедушка с бабушкой, ровесники, прожившие в браке больше 60 лет и познакомившиеся в 15 летнем возрасте в общем дворе. Всю жизнь вместе, война, учеба, работа, дети, внуки, правнуки, Израиль в середине 90-х.
И вот, 4 года назад бабушка решила, что с нее хватит. И ушла жить отдельно, сняла студию неподалеку. дедушка сначала пытался к ней туда переехать, но бабушка его исправно выставляла за дверь с одной и той же аргументацией "Дай мне хоть последние годы от тебя отдохнуть". Дедушка вернулся к внучке, каждое утро звонит бабушке вот уже 4 года, пару раз в неделю заходит ее проведать. Бабушка ведет полностью самостоятельный образ жизни, на здоровье не жалуется, на днях сварила тазик персикового варенья.
ulay: (Default)
Подумаешь, Ицхак Тшува сына вчера женил в Бен Шеменском лесу. Тоже мне, раскричались в новостях. 7 миллионов шекелей, полторы тысячи гостей.
Да каждый второй индус, работающий сидельцем и смотрельцем моих пациентов, рассказывает, что приехал деньги на свадьбу зарабатывать: у них в Индии меньше 3 тысяч гостей на свадьбе не бывает, обычно 5 тысяч. И гуляют не один вечер, а около недели.
А вы говорите: Тшува...
ulay: (Default)
Развязка меня пленила.
У меня есть пациент Федя Петров (на самом деле его фамилия Васильев, но я блюду закон). У Феди жена Дора, слепота, онкология и куча других диагнозов.
Федя - мужчина смурной и зычный. Разговаривает преимущественно русским матерным криком.
Когда меня занесло к ним утром перед Седером, я на автомате поздравила Федю с праздником, на что он мне заорал: "И тебя туда же, Христос воскрес!"
Потом был момент, когда Дора нашептала мне на ухо, что Федя отказывается брать лекарства и дерется с ней на этой почве. Я попыталась Федю образумить. Он согласился на таблетки, но при условии, что Дора "выставит бутылку".
А сегодня Федя был совсем не в духе и сообщил мне, что тут лечить не умеют, только губят, а там умеют, и, вообще, он хочет назад в Петропавловск-Камчатский, у него там дача, 30 соток (про сотки могу соврать).
Доре было жутко неудобно, она безуспешно пыталась Федю успокоить, пошла меня провожать, по дороге сказала, что безумно нам признательна, и, что, если бы не Маккаби, Феди бы давно в живых не было. А потом вдруг добавила: "В молодости об этом не думала, а сейчас понимаю - замуж нужно выходить за своих".
Я не удержалась и спросила, как она прожила с ним много десятков лет.
Дора ответила, что прожила терпимо - Федя работал капитаном дальнего плавания на тихоокеанском рыболовецком траулере и дома находился от силы два месяца в году.
ulay: (Default)
Первые вечерние передачи после церемонии. Пока еще не черно-белая хроника, не воспоминания выживших в Холокосте.
Беседа Шломо Арци и Яира Лапида. Показывают молоденького Шломо, поющего на идиш в студии с ультраортодоксами. Шломо говорит, что, если бы не Катастрофа, был бы он хазаном в Буковине.
Яир Лапид вспоминает, как его отец, Томи Лапид, уже став известным общественным деятелем, был приглашен в Будапешт, вышел на площадь и сказал окружившим его журналистам: "Я очень рад быть здесь, потому что, в последний раз, когда я стоял на этой площади, то на вот этом здании, передо мной, висел плакат: "Собакам и евреям вход воспрещен".
И потом, еще диалог Томи и Яира Лапида.
Томи привез Яира в Будапешт, подвел к общественному туалету и рассказал, как они шли с мамой в колонне на расстрел к Дунаю, над колонной пролетел советский бомбардировщик, венгерские охранники попрятались, мама втолкнула маленького Томи в туалет и зашла за ним, а когда они вышли, то вокруг никого не было. Они стояли на снегу с желтыми нашивками и знали, что есть приказ стрелять в любого еврея, вышедшего из гетто.
Томи сказал: "Вот тогда я стал сионистом: когда маленький мальчик с желтой нашивкой стоит на снегу с мамой, им некуда идти, и мальчик знает, что сейчас их с мамой убьют только за то, что они евреи - вот тогда мальчик хочет, чтобы у него была страна, в которой с ними этого не случится".
И еще Томи рассказал Яиру, что главным чувством у него в то время было чувство вины: он всегда был очень хорошим, послушным мальчиком, его все взрослые хвалили, учителя, продавцы и даже полицейские. И, вдруг, все эти достойные люди, которых он привык уважать и слушаться, хотят, чтобы он умер. А он не хочет умирать.
И Шломо рассказал похожую историю о своей маме. И сказал, что его всю жизнь преследует мысль, что у его мамы был момент, когда она не знала, вот сейчас оставят ее жить или убьют. И что о том, что они были в Катастрофе, все уцелевшие узнали позже - а тогда они просто были заняты своим маленьким выживанием в большом и сошедшем с ума мире.
А Яир рассказал, что, когда он приходил из школы с запиской от учительницы, о том, что он подрался, то Томи поднимал большой палец - мой сын не боится дать сдачи.
Шломо рассуждал о том, что мораль, по сути, существует, чтобы обеспечить общественный порядок: не будет морали - наступит бардак. И есть огромный вопрос, что делать думающему человеку, когда мораль и общественный порядок вдруг оказываются на противоположных полюсах. Яир рассказал, что он занимается подготовкой подростков к Маршам Жизни в Аушвице, и он просит их подумать не о том, что бы они делали тогда, если бы были евреями (ответ ясен - выживали), а, что бы они делали, если бы были немцами.
Они еще долго разговаривали. И Шломо пел о довоенной Германии.
А я думала, что, как бы мы не выкручивались и не хитрили, жизнь, по большому счету, черно-белая, а люди делятся на своих и чужих, и одна из главных границ проходит здесь.
ulay: (Default)
Сегодня слушала интересную для меня передачу о самоубийстве Стефана Цвейга.
Решила записать на память.
Оказывается, Стефан Цвейг до сих пор очень популярен во Франции, непонятно, почему именно там, но факт. В отличие от Израиля, хотя многократно переведен на иврит. А недавно вышла французская книжка о его смерти, которая разошлась на ура, книжку перевели на иврит, и я слушала рассказ переводчицы.
Цвейг жил в Австрии, был жутко популярен, обеспечен, к тому же происходил из богатой семьи, считался олицетворением европейской литературы первой трети 20 века и относился к тем евреям, которые предпочитают забыть о своем еврействе. Он не критиковал сионизм и не приветствовал его, он просто начисто игнорировал все, связанное с евреями.
Поэтому, когда в 33 году сожгли его книги, Цвейг очень сильно расстроился. И сообразил, что дело пахнет керосином, невзирая на то, что он забыл, что он еврей. Уехал в Лондон, там женился на молодой женщине. А нацизм распространялся по Европе, обстановка накалялась, Цвейг предчувствовал, что Англия будет втянута в войну.
Уехали в Нью Йорк, там не прижились и перебрались в курортный городок в Бразилии. Трудно представить себе более отличное от Австрии место на карте, чем залитый солнцем бразильский курорт. Цвейг сильно переживал по поводу происходящего в Европе, гибели европейской культуры, потери единомышленников и почитателей. С другой стороны, он отнюдь не бедствовал, да и в Бразилии нет газовых камер, а Копакабана - не Аушвиц.
К Цвейгу, который по-прежнему был известен, неоднократно обращались с просьбой высказать свое негативное отношение к нацизму, опубликовать статью, осуждающую Гитлера. Он неизменно отказывался, объясняя это тем, что он человек искусства, а не политики (да и не еврей почти - примечание переводчика, то есть, меня :-).
Шел 42-й год, разгар Второй Мировой войны. Цвейг получил несколько писем, в которых угрожали убить его и его жену - еврейскую суку. Он начал бояться, что Гитлер доберется и до Бразилии. Цвейг уговорил свою жену, которая не хотела и предлагала подождать, посмотреть, чем дело окончится, и они вместе покончили жизнь самоубийством.
ulay: (Default)
Вот тут любимая Велнессуса пишет интересное: http://wellnessusa.livejournal.com/17787.html
Я немножко подумала над ее постом и решила почитать, сколько лет было Гурченко и от чего она умерла. Я никогда не была поклонницей ее таланта, но помнила, что актриса, вроде как, всегда находилась в хорошей физической форме и не выглядела дементной. Ну и слебс, очевидно, должны лечиться у правильных врачей.
Обнаружила непонятное.

Вики рассказывает, что 14 феврала 75-летняя Гурченко упала и сломала бедро, на следующий день ее прооперировали. Пока все ясно.
А вот выписали ее 6 или 7 марта. Тут я туплю. У нас выписывают на 3-4 день. Я абсолютно не понимаю, что можно делать в больнице 3 недели после ортопедической операции. Лежать в палате и дышать микробами? В чем смысл столь продолжительной госпитализации?

Почитала еще и ахуела окончательно.

*Незадолго до смерти 75-летняя актриса попала в больницу с диагнозом перелом шейки бедра. Несчастье произошло, когда Гурченко, гуляя с собаками во дворе своего дома в Трехпрудном переулке, поскользнулась и упала.

«Вечером она вышла погулять с собаками, хотела повернуть на Большой Козихинский переулок, на бугорочке поскользнулась и упала. При падении она еще ударилась головой о припаркованную машину», - рассказал тогда случайный очевидец Александр.

Такую травму многие специалисты называют смертельной для людей старше 70 лет. Однако врачи столичной ГКБ № 7, тщательно обследовав именитую пациентку, сделали очень хорошие прогнозы. Перелом оказался не слишком сложным.

Через несколько дней Людмиле Марковне провели операцию, а уже накануне 8 Марта она смогла вернуться домой, правда передвигаться она могла только с помощью специальных ходунков.

«На реабилитацию потребуется еще минимум полгода, – заявил тогда лечащий врач артистки. – Главное, чтобы Людмила Марковна берегла себя, мы все искренне желаем ей скорейшего выздоровления».*

Люди, я открою вам страшную тайну. У тех специалистов, которые считают перелом бедра смертельным, независимо от возраста пациента, надо на месте забирать лицензии.
Про 70 летних я скромно умолчу, не помню у нас в гериатрии хозяев прооперированных бедер моложе 80 лет, зачастую около 90.
Я их реабилитирую уже очень много лет. Полгода - это бред. Если человеку 75 лет, он в здравом уме, не отягощен букетом хронических заболеваний и до перелома вел активный образ жизни, то через месяц он уже бегает с палочкой, а еще через 1-2 месяца возвращается к прежней жизни.
Я уже молчу о том, сколько мы делаем таких плановых операций после 70 лет, когда стершийся тазобедренный сустав меняют на новый, искусственный, чтобы избавить пациента от боли и неудобства на ближайшие 15 лет. В этих случаях восстановление идет еще быстрее.
В общем, если таков уровень медицины в городе Москве, по отношению к известной там актрисе, то я не имею больше ни одного вопроса по посту Велнессусы.
ulay: (Default)
Мужчина сегодня сумасшедшую историю рассказал.
У его сына есть друг Арик: 2 метра роста, 100 кг мышц и костей, и золотое сердце.
А у Арика был 10-летний риджбек, которого он принес домой и выкормил из двухмесячного щенка. Арик уверял, что Бенц - чистокровный ридж, хотя, по-моему, 60 кг веса для риджбека - перебор, он толком бегать не сможет. Но я могу и ошибаться.
Несколько лет тому назад Бенц перенес инсульт, Арик его выходил, а я тогда давала рекомендации по восстановлению, самоуверенно решив, что реабилитация после инсульта у людей и собак не должна принципиально отличаться.
Бенц относительно восстановился, хотя большие физические нагрузки Арик с него снял, но в последнее время здоровье собаки опять ухудшилось. И в какой-то момент наступил резкий спад, Арик, благо, силы немеряно, на руках снес Бенца в машину и помчал в ветеринарную больницу в Бейт Даган.
Доехали, Бенц еще дышал, Арик его извлек из машины наружу и на руках понес в больницу. И тут пес зубами сжал ему ухо и умер.
Разжимали челюсти уже в больнице. Арику наложили швы. Бенца похоронили.
Page generated Sep. 20th, 2017 02:04 am
Powered by Dreamwidth Studios