ulay: (Default)
Сегодня в утренней передаче повторили вчерашний вечерний репортаж: на въезде в Иерусалим задержали грузовик из автономии, в огромном кузове которого, под маскировочным толстым слоем щебенки, было жуткое количество мяса. Мясо это непонятно, в каких условиях было произведено и, без всякого намека на охлаждение и санитарные нормы, пыталось к нам проникнуть, в разгар июльского пекла.
Понятно, чем такие трюки чреваты.
Потом ведущая спросила комментирующего дядечку - главного начальника по мясу, как можно избежать покупки опасного продукта, которым пытается нас накормить дружественный палестинский народ.
И начальник по мясу ответил ласково: понятно, как. Так же, как и всегда, как несколько тысячелетий назад - употреблять в пищу кашерное мясо.
Мне понравилось. Логично. И подтверждено прочной статистикой.
ulay: (Default)
Моему пациенту Науму 90 лет, и я его обожаю. Наум крошечный, лысый, с глубоким, бархатным, проникновенным баритоном. Он обладатель докторской степени по физике, многие десятилетия проработал в каком-то секретном советском ящике, в 90 лет у него совершенно ясный ум и прекрасная память, Наум много читает, в том числе и на иврите, в любую погоду ходит гулять с помощницей и любит смотреть по телевизору передачи про животных.
Я сильно подозреваю, что в молодости Наум был ярым поклонником женских прелестей и относился к тем неказистым внешне мужчинам, которые добиваются побед исключительно личным обаянием и умом.
Наум любит обсуждать со мной политическое положение на Ближнем Востоке и давать свои оценки происходящим у нас событиям, на основании собственного богатого личного опыта.
Сегодня, когда я пришла, Наум был занят разбором ситуации на сирийской границе.
Он рассказал, что, даже работая секретным физиком, всегда очень интересовался всем, происходящим в еврейской стране и слушал по ночам вражеские радиостанции, не надеясь, впрочем, что его когда-нибудь выпустят. Обладая аналитическим умом, Наум сильно переживал за будущее Израиля: израильтян он себе представлял в виде семенящих по тротуарам учтивых очкариков с портфелями, которые родились с уже выученной таблицей умножения и нотной грамотой. Наум беспокоился за безопасность страны евреев, находящейся в окружении кровожадных арабских соседей.
Потом эпоха сменилась, Наум вышел на пенсию, жена умерла, а куда делся секретный ящик, он мне не рассказал. Сын увез Наума в Израиль. Из-за стресса, вызванного переездом, Наум заболел и первые две недели провел в постели, не выходя из скромной съемной квартирки. За это время его дважды навещала представительница какой-то организации по имени Рут. Рут была элегантной дамой в голубой седине и изумрудах, они пили чай и вели светские беседы по польски и на идиш. Опасения Наума по поводу безопасности страны евреев росли.
В пятницу он почувствовал себя лучше, и сын взял его с собой на базар, ака шук (о нашем шуке я неоднократно писала). Шук обрушился на Наума девятым валом. Он увидел волосатых смуглых мужиков, орущих нечто невообразимое зычными голосами и подпевающих им шустрых разбитных пацанов. Он увидел матрон, волокущих корзины. Солдат с автоматами, спешащих домой мимо рыночных рядов. Солдаток с такими же автоматами. Нарды. Ослика. Шашлыки на мангале. Но самое главное, он увидел очкарика из прежней жизни, правда, без портфеля. Очкарик азартно торговался с волосатым продавцом в майке за помидоры, оба явно получали удовольствие от процесса.
Наум выдохнул и расслабился. Будущее еврейской страны оказалось несомненно лучше, чем он предполагал. Впервые в жизни аналитическое мышление доктора физики дало сбой.
ulay: (Default)
У меня четкое ощущение, что за последние 10-15 лет израильское школьное образование шагнуло далеко вперед.
Сначала преамбула: моему старшему сыну скоро 21 год, соответственно, 3 года назад он закончил школу. Младший в 5 классе.
Теперь амбула.
Старший сын всю начальную школу был занят двумя основными дисциплинами: они изучали еврейские праздники и фауну с флорой, находящуюся в непосредственной близости от школьного двора. Кроме того, мой ребенок пошел в первый класс в то неудачное время, когда отечественная педагогика проповедовала давно почившую в бозе систему ЛИТАФ. Согласно этой системе категорически воспрещалось исправлять грамматические ошибки, а диктанты были поставлены вне закона, поскольку подрастающему поколению израильтян предлагалось стать повально грамотными исключительно посредством свободного чтения. В результате бедные дети сами не могли прочитать ими же написанное. Домашние задания присутствовали в виде некого необязательного и необременительного дополнения к системе ЛИТАФ и прогулкам вокруг школы в сопровождении мирно улыбающихся учителей. Еще они пели хором песни производства школьного учителя музыки и по полтора месяца готовились к каждой школьной церемонии. Все всех любили, родительские собрания напоминали посиделки кумушек на лавочке под домом.
Для меня до сих пор загадка, как мой сын научился читать, писать и считать.
У младшего с первого класса была куча домашних заданий, на сегодняшний день он каждый день сидит над ними, как минимум, час-полтора. Уроки регулярно проверяют, в дневник пишут, родителям звонят и их же вызывают в школу.
Диктанты по ивриту и английскому, контрольные сплошным потоком, куча заданий на каникулы.
С третьего класса у него частные учителя по английскому и математике. Англичанка наша нерусскоязычная, так что ее я спросить не могу. А вот математичку спросила сегодня после очередного частного урока, на котором они разбирали последнюю контрольную: насколько программа наших пятиклашек уступает прославленной советской школе? (Сама я математику ненавижу с тех пор, как сдала ее на золотую медаль и в тот же день забыла навсегда). Учительница сказала, что успела в Молдавии проработать 7 лет и уже 20 лет преподает в Израиле в начальной школе, и что наши дети учат больше и глубже, и с каждым годом требования растут.
Видимо, я таки права: наше сегодняшнее школьное образование отнюдь не так ужасно, как любят живописать его бывшие заместители главных инженеров проектных институтов периода расцвета застоя.
ulay: (Default)
Сегодня Рада, [livejournal.com profile] radaalex, подарила мне одну важную вещь. Журнал у нее подзамочный, так что делаю перепост из других ресурсов.
Классика.
ПРИВЕРЕДЛИВЫМ ГРАЖДАНАМ МИРА - МЕИР КАХАНЕ.  )
ulay: (Default)
Друз, замминистра внутренней безопасности:
Гостеприимство - отличительная черта друзской нации. Все знают, насколько мы гостеприимны. Мы дали им хлеб и воду, они были такие измученные.
Но, блин! Надо сказать Хамасу, чтобы немедленно забрал своих палестинцев! И вообще! У нас страна или что? У нас граница или где? Я понимаю, что эти палестинцы хотят жить в Израиле, но при чем тут мы - голанские друзы?
(для тех, кто не в танке: друзы, вместе с Голанами, отошли к Израилю от Сирии после победы в Шестидневной войне).

Пы.Сы. Ушли назад, соколики.
ulay: (Default)
А к нам палестинцы от Асада бегут. Не хотят жить в Сирии, говорят, у оккупантов спокойнее. Наши по ним стреляют, но они упорно продолжают рваться во вражеские объятия. Сейчас один такой ползун рассказал по радио, что их аж три тысячи набежало. А я-то думала, что арабы любят своих и ненавидят евреев. Ошибалась, видимо.
ulay: (Default)
Поскольку Мужчину я сегодняшними вопросами на данную тему окончательно подза...поимела, пишу здесь.
Насчет израильских арабов я вопросов не имею: я не верю ни секунды в их лояльность, просто потому, что имею давнюю привычку ставить себя на место субъекта дискуссии. Ну и еще потому, что не верю ни в справедливость, ни в объективность, ни в мир во всем мире. У израильских арабов лично я не нахожу ни одной причины для лояльности, разве, что грядущее Государство Фаластын будет очень нищее и очень противное. Так что я отнюдь не жду от них (куку, [livejournal.com profile] niksot :-), чтобы они стояли со склоненными головами, ни в День Катастрофы, ни в День Памяти - у них никто там не погиб с нашей стороны, прямо скажем, как и в равной степени не жду, чтобы они праздновали с нами День Независимости: какой, к черту, праздник, когда от нас, с нашей независимостью и нашей страной, им - одни цурес. Лично я бы вряд ли радовалась, если бы на месте родной деревни моей бабушки, Умм Халед, построили бы еврейскую поликлинику, а в ней бы работала неизвестно откуда приехавшая Улай, живущая, опять же, на территории бывшей деревни другой моей бабушки.
Мне кажется, для обеих сторон было бы идеально развестись и разъехаться, проблема, что хрен они к тем палестинцам поедут, но это уже другой вопрос...
Но есть еще друзы, которые, по совокупности причин, давно и прочно лояльны и кровью неоднократно доказали свою преданность. Они-то, как раз, служат и гибнут, и, несмотря на то, что гибнут и на то, что никто в их развитие особо не вкладывается, продолжают служить и погибать за Государство Израиль.
И я вот думаю: что чувствуют эти люди, когда слышат гимн, который к ним не относится никаким боком вообще? Поют про двухтысячелетнюю тоску еврейской души по Циону? Стоят молча? Что бы я чувствовала? А вы?
Мне кажется, тут какой-то сбой. Только я не знаю, как его починить.
ulay: (Default)
Ну как, как из вечно убегающих, прячущихся, оправдывающихся, выкручивающихся, маскирующихся, растворяющихся, извиняющихся, стесняющихся самих себя - как из нас, таких, получились Израиль и израильтяне?



С разрешения [livejournal.com profile] 5_p.


И, да, проблему возвращения Гильада Шалита нужно решать немедленно, нужно решать еще вчера, ибо она, как бы мы не включали здравый смысл и железобетонные принципы, именно она, с учетом специфики израильской ментальности - пороховая бочка.
ulay: (Default)
С Днем Рождения, Израиль!

Расти большим, красивым, умным, сильным и здоровым!







Любящие и уважающие тебя домочадцы.
ulay: (Default)
Первые вечерние передачи после церемонии. Пока еще не черно-белая хроника, не воспоминания выживших в Холокосте.
Беседа Шломо Арци и Яира Лапида. Показывают молоденького Шломо, поющего на идиш в студии с ультраортодоксами. Шломо говорит, что, если бы не Катастрофа, был бы он хазаном в Буковине.
Яир Лапид вспоминает, как его отец, Томи Лапид, уже став известным общественным деятелем, был приглашен в Будапешт, вышел на площадь и сказал окружившим его журналистам: "Я очень рад быть здесь, потому что, в последний раз, когда я стоял на этой площади, то на вот этом здании, передо мной, висел плакат: "Собакам и евреям вход воспрещен".
И потом, еще диалог Томи и Яира Лапида.
Томи привез Яира в Будапешт, подвел к общественному туалету и рассказал, как они шли с мамой в колонне на расстрел к Дунаю, над колонной пролетел советский бомбардировщик, венгерские охранники попрятались, мама втолкнула маленького Томи в туалет и зашла за ним, а когда они вышли, то вокруг никого не было. Они стояли на снегу с желтыми нашивками и знали, что есть приказ стрелять в любого еврея, вышедшего из гетто.
Томи сказал: "Вот тогда я стал сионистом: когда маленький мальчик с желтой нашивкой стоит на снегу с мамой, им некуда идти, и мальчик знает, что сейчас их с мамой убьют только за то, что они евреи - вот тогда мальчик хочет, чтобы у него была страна, в которой с ними этого не случится".
И еще Томи рассказал Яиру, что главным чувством у него в то время было чувство вины: он всегда был очень хорошим, послушным мальчиком, его все взрослые хвалили, учителя, продавцы и даже полицейские. И, вдруг, все эти достойные люди, которых он привык уважать и слушаться, хотят, чтобы он умер. А он не хочет умирать.
И Шломо рассказал похожую историю о своей маме. И сказал, что его всю жизнь преследует мысль, что у его мамы был момент, когда она не знала, вот сейчас оставят ее жить или убьют. И что о том, что они были в Катастрофе, все уцелевшие узнали позже - а тогда они просто были заняты своим маленьким выживанием в большом и сошедшем с ума мире.
А Яир рассказал, что, когда он приходил из школы с запиской от учительницы, о том, что он подрался, то Томи поднимал большой палец - мой сын не боится дать сдачи.
Шломо рассуждал о том, что мораль, по сути, существует, чтобы обеспечить общественный порядок: не будет морали - наступит бардак. И есть огромный вопрос, что делать думающему человеку, когда мораль и общественный порядок вдруг оказываются на противоположных полюсах. Яир рассказал, что он занимается подготовкой подростков к Маршам Жизни в Аушвице, и он просит их подумать не о том, что бы они делали тогда, если бы были евреями (ответ ясен - выживали), а, что бы они делали, если бы были немцами.
Они еще долго разговаривали. И Шломо пел о довоенной Германии.
А я думала, что, как бы мы не выкручивались и не хитрили, жизнь, по большому счету, черно-белая, а люди делятся на своих и чужих, и одна из главных границ проходит здесь.
ulay: (Default)
http://ulay.livejournal.com/271010.html?thread=6420386#t6420386

Скажите, это только я так реагирую? У меня, конечно, профессиональная деформация, я устала от всученных в наши заботливые руки ничейных стариков из бывшего совка и Франции. Я не люблю чувствовать себя фрайером, особенно, когда меня разнообразными способами доят иностранцы: то они тут рожают и желают потом навеки поселиться, то шлют к нам лечиться и доживать за наш счет.
Я просто с работы пишу, у меня тут пол-отделения таких бесхозных бабушек и дедушек, к которым детки прилетают по праздникам. Иногда. А все остальное время ими должны заниматься мы.
Прастити, не сдержалась. Достали.
ulay: (Default)
Разговаривали тут с Мужчиной, вспоминали..
А вот расскажите: какие интересные, памятные, знаменательные события произошли в жизни страны с тех пор, как вы приехали в Израиль?
Я навскидку вспомнила следующее (специально пишу, не сверяясь с гуглем):
первый год я провела в кибуце, и как раз при мне кибуц начал приватизацию. Я еще застала общую бесплатную столовую и прачечную, ящики с бесплатными фруктами и молочными продуктами, вечные разборки по поводу аренды машины и прочие прелести кибуцного образа жизни.
Помню, что из японских легковушек тогда были только Субару, преимущественно, голубые.
Помню асимоны и телекарды, последние еще коллекционировали.
Помню, как курили везде, в том числе, в театральном фойе.
В 93 году мы ездили со знакомыми смотреть на то место, где будет построен новый город Модиин, в котором они купили квартиры.
В том же году появился второй канал, по нему показывали пятничные программы Дуду Топаза и Ривки Михаэли.
Ну, убийство Рабина, куда ж без него...
Почему-то еще запомнилась смерть Офры Хазы, победа Даны Интернейшенл и гибель Илана Рамона, но это уже позже.
А вы что помните такого, особенного?
ulay: (Default)
Мужчина спросил, что я думаю по поводу убийства Джулиано Мера. А я ничего не думала, как-то не до того было, мы с Нюркой погрязли в подготовке к цимерам. Потом поняла, что думать нечего, все равно ничего нового не надумаю.
Во-первых, лишнее подтверждение моей давней мракобесной теории о том, что межнациональные, равно как и межконфессиональные, браки могут крайне проблематично аукнуться детям от таких союзов.
А во-вторых, я, безусловно, категорична и нетерпима. Но вот незадача: последовательное деление всего сущего на черное и белое, а всего одушевленного - на своих и чужих, очень даже благотворно влияет на физическое и душевное здоровье. Вплоть до продления жизни на какие-нибудь лишние 30-40 лет.
ulay: (Default)
В 2000 году я родила младшего сына, а через полгода началась вторая интифада. В моем городе гремели взрывы практически каждую неделю, а после кучи погибших в кровавом теракте на пасхальном Седере в гостинице "Парк", наша армия вошла в Газу. Кстати, среди погибших и раненых в гостинице было немало моих знакомых, а также коллега с семьей и пациенты. Некоторое дополнительное количество стало моими пациентами в результате этого, а также последующих и предыдущих терактов.
Когда интифада только началась, а у меня на руках был полугодовалый младенец, то со всех сторон меня призывали быть крайне осторожной, беречь себя и ребенка, и никуда не ходить.
Я, в принципе, к тому времени уже не отличалась особой впечатлительностью на тему арабского террора, поскольку мои золотые студенческие годы в Тель Авивском университете пришлись, как раз, на период Ослиного безумия, а тогда, если кто помнит, автобусы и неавтобусы в Тель Авиве и не в Тель Авиве взрывались с завидной периодичностью, и нас уверяли, что куча разорванных тел - это необходимые жертвы мирного процесса на пути к новому Ближнему Востоку.
Благодаря прекраснодушным дедушкам, Рабину и Пересу, и их сладкой компании, я получила исключительно насыщенную и всеобъемлющую практику в травматологии, ортопедии и ожоговом отделении Тель А Шомера, и окончательно убедилась, что хочу заниматься именно реабилитацией, намертво прикипев к чудом выжившим жертвам Осло в Бейт Левинштейн.
Но это уже мемуары.
А тогда, в 2000, я была уже вполне закаленной израильтянкой, но, видимо, необъяснимые изменения в психике происходят у кормящих матерей во время гормональных всплесков. В общем, я поддалась на мольбы окружающих быть матерью, а не кукушкой и целую неделю отсидела с ребенком дома. Выходили мы исключительно вечером (по вечерам, судя по статистике, у шахидов были другие заботы, кроме, как нас убивать) и бегом в парк, на детскую площадку, пугливо озираясь по сторонам.
Через неделю я стала самой себе противна до невозможности и поняла, что отсюда у меня есть только два пути: или я ее веду в ЗАГС, или она меня ведет к прокурору (с) .
Первый - уехать из Израиля. Мало ли стран, где и погода лучше, и пособия выше, и люди высококультурные, а арабы и налоги не душат.
Первый путь мне не подходил категорически. Я очень люблю мою страну и совершенно не хочу из нее уезжать.
Второй путь: просто жить и не бояться.
Это оказалось нетрудно. Я вернулась к привычной рутине. Единственным раздражающим фактором были стенания окружающих, но я так давно и прочно привыкла делать только то, что сама считаю нужным, что окружающие довольно быстро переключились на перемывание моих костей в мое же отсутствие, а это никогда не портило мне ни сон, ни аппетит.
Теракты продолжались, мы пару раз выбегали с работы оказать первую помощь раненым, но нас регулярно прогоняла полиция, а после работы я ходила по магазинам, гуляла с детьми и вела обычный образ жизни.
Никакого квасного патриотизма во мне нет. Есть элементарное самоуважение и полное отсутствие желания плясать под чужие дудки.
Ну и профессия, наверное, как всегда, наложила отпечаток. Когда так много знаешь про всякие внезапные, разнообразные и неизлечимые болезни, как-то жалко сидеть дома в солнечный день.
ulay: (Default)
Иерусалимские френды, все в порядке, никто не ранен?
Сегодня промелькнуло в чьем-то посте, что в конфликте евреев с арабами нет правых и виноватых. Найду время, пролистаю ленту и отфренжу. Прошу меня понять.
ulay: (Default)
Южане, держитесь, хоть бы поскорее закончилось.
А захотите развеяться - приезжайте к нам в шабат.
Ваша Улай.
ulay: (Default)
http://mixail-a.livejournal.com/213293.html
Так и не поняла, в чем прикол. Хотя и прошлась по разным ссылкам. У нас тут, насколько я знаю, туева хуча православных с территории бывшего эсэсэр, которые преспокойно получают гражданство. Ну, это мне так кажется, когда я вижу вроде бы явных граждан с крестами на шеях и разговаривающих по-русски.
Да и вообще, судя по наплыву жителей из разных далеких стран, которые не имеют ни малейшего отношения к евреям, но всячески хотят остаться жить в Израиле, для того, чтобы получить гражданство, смена конфессии не нужна.
Кто-нибудь может мне объяснить, какой смысл был в поступке православной героини?
ulay: (Default)
Ну, вот, в самое ближайшее время узнаем, сколько именно лет наш бывший президент будет любоваться небом в клеточку.
Независимо от действующих лиц, которые мне противны все, без исключения, независимо от пола и места на служебной лестнице, я очень надеюсь, что дело Кацава послужит уроком будущим вельможным сластолюбцам.
Строго по Окуджаве:
Всяк неправедный урок впредь затвержен и заучен,
Ибо праведных уроков не бывает: прах и тлен...
ulay: (Default)
Посмотрела в новостях репортаж о больших спортивных достижениях кузенов из смежной автономии. Подумала, что, если будет футбольный матч между сборными, например, Ирана и Государства Фаластын, то я даже не знаю, за кого болеть. Разве что, за облако зарина с фосгеном, внезапно накрывшее футбольное поле.

Profile

ulay: (Default)
ulay

August 2011

S M T W T F S
  1234 5 6
7 8910 11 12 13
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 12:44 pm
Powered by Dreamwidth Studios